Общежительное монашество, пустынножительство и внутреннее освоение земель (2-я пол. XIV-XVI в.)

15 декабря 2014 г.

Со 2-й пол. XIV в. характер монастырской жизни существенно изменился. Во-первых, было создано значительное число новых мон-рей, основанных на общежительных принципах; общежительство часто вводилось и возобновлялось там, где оно отсутствовало или было существенно нарушено (напр., во псковском Снетогорском мон-ре). Помимо внутреннего устройства изменился также характер связей с миром, возникли монастырские приходы. Во-вторых, изменилось местоположение новых мон-рей, их естественно-географическая среда: стали преобладать пустыни, расположенные вдали от города, часто в лесистой или заболоченной труднодоступной местности. Наконец, в-трстьих, основателями новых мон-рей теперь гораздо чаще становились монахи-подвижники. Жизненный путь многих из них нередко сочетал пустынно-безмолвное отшельничество и пребывание в общежительном мон-ре, устроителями и духовными наставниками которого они становились, когда вокруг их уединенных келий собиралось братство жаждавших спасения и духовного совершенства верующих. По прошествии ряда лет настоятель мог снова удалиться в пустынь, и тогда возникал новый мон-рь.

Уже в этот период под влиянием внутренних и внешних факторов началось движение пустынножителей, мощный импульс которому дала деятельность прп. Сергия Радонежского, его учеников и последователей. Отшельничество-анахоретство подвижников, их жажда «отвержения мира», индивидуальные духовные устремления оказались в сопряжении с процессом внутреннего освоения земель Сев.-Вост. Руси, окультуривания дикой природы, расчистки леса под пашню, освоения природных угодий и промыслов, прокладки дорог, открытия водных источников, изменения ландшафта страны с природного на антропогенный. В спорах исследователей прошлого и нынешнего века о том, какая колонизация была первичной — монастырская (см. Колонизация монастырская земель в России) или крестьянская, неправильно был сформулирован вопрос: либо—либо. Оба колонизационных потока дополняли друг друга, развивались в одинаковых направлениях. В. О. Ключевский так описывал этот процесс: вокруг пустынного мон-ря образовывались мирские, крестьянские селения, которые вместе с иноческой братией составляли один приход, тянувший к монастырской церкви. Если мон-рь исчезал, крестьянский приход вместе с монастырской церковью оставался. Движение пустынных мон-рей было движением будущих сельских приходов, которые, притом в большинстве, были первыми в своей округе {Ключевский В. О. Соч.: В 8 т. М., 1957. Т. 2. С. 258-262). Освоение дикой природы, рост заселенной территории и основание новых мон-рей свидетельствовали о возрождении национальной жизни и в социальной, и в духовной сферах. Результаты этого процесса в XVII в. выразительно описал келарь Троице-Сергиева мон-ря Симон (Азаръин). Сопоставляя современное ему состояние с временами прп. Сергия, он писал: «Пустыня тогда была непроходная, ныне же всем зримы окрест обители поля широкие, села и деревни многолюдные. Стези не быша тогда и непроходно бысть человеческими стопами; ныне же пути-дороги велия и проезды всякого чину людей, днем и нощию безпрестанно идущим. Много же тогда гадов и ползущих змиев являхуся ему (прп. Сергию.^ Н. С.) на устрашение безстра-стному его житию; ныне же молитвами его окрест обители его за десять поприщь и вящшее ползущих ужев и змиев не бывает... Место тогда было безводно, и кроме источника, егоже святый Сергий молитвою из-веде, не бысть иныя воды под его обителию; ныне же... многи источни-цы явишася... Ныне же всем зримо есть и памятно, яко тогда суще в рощах тех и древес толико не бысть, елико ныне многолюдственное число человек в слободах на тех местех, идеже рощи велицыи были» (Клосс. С. 464-465).

Начало мон-ря Св. Живоначаль-ной Троицы (см. Троице-Сергиева лавра) относится ко времени между 1336 (или 1342) г., когда прп. Сергий принял постриг, и 1354 г., когда он был поставлен игуменом мон-ря. Ростовский юноша Варфоломей (мирское имя преподобного) родился в 1314 (или 1322) г. (Там же. С. 22-23); аскетические устремления отличали его с младенчества. После смерти родителей он убедил старшего брата Стефана (см. Стефан Московский, прп. Радонежский), принявшего ранее постриг в Хотьковском мон-ре, встать на путь пустынножи-тельного отшельничества. Начинать монашеский подвиг с сурового уединенного пребывания были способны лишь немногие, самые совершенные из монашествующих, что неоднократно утверждалось в аскетической литературе; для большинства же черноризцев рекомендовалось пройти сначала школу послушания в кино-виях под руководством опытных старцев; такой путь прошли, напр., выдающиеся подвижники прп. Кирилл Белозерский и прп. Иосиф Волоцкий.

Братья Варфоломей и Стефан отправились на поиски пустынного живущих в них, ни пути людскаго ниоткуду же, и не бе мимоходящаго, ни посещающаго, но округ места того с все страны все лес, все пустыня»). Это бь!ло «житие скръбно, житие жестко, отвсюду теснота, отвсюду недостатки, не имущим ниоткуду ни ястьа, ни питиа, ни прочих яже на потребу» (Там же. С. 308). Разное «произволение» оказалось у братьев: один решил подвизаться в городском мон-ре, а другой пустыню превратил в город (этот образ встречается и в житиях египетских и палестинских подвижников). Прп. Сергий принял постриг от игум. Мит-рофана и оставался «единь единь-ствовати и безмлъствовати» более двух лет. Преподобного постепенно начали посещать монахи, сначала по одному, затем по два и по три, изъявляя желание спасаться вместе с ним.

Сначала отношения его с вновь поселившимися здесь в собственных кельях (три или четыре из них были построены руками Сергия) монахами были подобны отношениям наставничества в ранних палестинских лаврах: преподобный не был еще поставлен в игумены, не имел священнического сана, подражая древнему монашескому обычаю («зачало и корень есть санолюбия еже хотети игу-меньства») (Там же. С. 321). Уже в этот период пребывание монахов приобретало черты общежительства. Ежедневно седмижды совершались общие молитвы: «И по вся дни по-яше с братиями в церкви и полунощ-ницу, и заутренюю, и часове — и третии, и шестыи, и девятый, и вечерню, и нефимон» (Там же. С. 320). Литургию совершал приглашаемый священник или игумен. Было много совместных трудов: выращивание овощей, рубка дров, приготовление пищи и др.; сам преподобный часто «дрова на всех... сечаще, и тлъкущи жито... и хлебы печаше, и вариво ва-ряше». След., братия имела и совместные трапезы. Кельи были ограждены тыном, и у ворот приставлен «вратарь».

Преподобный осознавал необходимость иметь игумена, но не хотел им становиться, говоря о своем «недостоинстве», и согласился принять священнический сан и игуменство ( 1354) из послушания и смирения по настоянию Владимиро- Волынского еп. Афанасия, замещавшего в тот период митрополита, находившегося в К-поле. В начале игуменства прп. Сергия, когда число братии составляло 12 чел., еще до перехода к общежительству, в обители были те же порядки, что и ранее, переходные от особного жития к общежительству — общие труды, ежедневные совместные молитвы. Прп. Сергий вдохновлялся житиями «великих светил» монашества: прп. Антония Великого, прп. Евфимия Великого, прп. Саввы Освященного, прп. Пахомия «аггеловидного», прп. Феодосия «общежителя».

Первые три из этих святых служили образцом для прп. Феодосия Печерского, как уже говорилось. С именами двух последних связано введение принципов общежительства: египетский подвижник IV в. прп. Пахомий Великий составил первый общежительный устав, прп. Феодосии преобразовал в киновии ряд палестинских лавр и создал новые киновии. Руководство игум. Сергия носило духовный характер, состояло в наставлениях и поучениях, а его собственное поведение было образцом смирения и служения ближнему. После принятия игуменского сана, когда он сделался старшим среди братии («игуменьство старейшинства»), он не изменил чернеческого правила смирения и служения, считая себя «всех менши и всех слугой». Устав прп. Сергия не сохранился, хотя он упомянут в Стоглаве (не исключено, что речь идет не о писаном уставе, но о порядках и обычаях, принятых в мон-ре); однако ряд фрагментов Жития прп. Сергия, как и житий основателей других мон-рей, имеет характер уставных предписаний. Таков фрагмент о принятии в мон-рь всех, не отвергая «ни стара, ни уна, ни богата, ни убога» (Клосс. С. 330), что обычно более свойственно общежительным мон-рям.

Подробно описаны правила приема и пострижения: приходивших в мон-рь постригали не сразу, вначале в течение достаточно длительного времени они носили длинную черную суконную свиту и постигали монастырский устав, а когда становились искусны во всех службах, то постригались, облекались в монашескую одежду, мантию и клобук. Лишь достигшие совершенства, известные «чистым житием» сподоблялись принятия великой схимы. Текст Жития прп. Сергия о приеме в мон-рь и правилах пострижения близок соответствующему фрагменту Жития прп. Феодосия Печерского в составе ПВЛ. Фрагмент Жития «О изобилование потребных» тоже имеет в известном смысле уставной характер, излагает принцип и условие приема вклада-милостыни, а более широко — разъясняет, как предписывается понимать заповедь «нестяжания»; при этом уставное требование не выходить из мон-ря толкуется в нестяжательском духе.

Во времена московского кн. Ивана II Ивановича (Красного) началось активное освоение и заселение местности вокруг мон-ря, крестьяне расчищали лес под пашню, основывали починки, села и дворы; «и начаша по-сещати и учащати в монастырь, при-носяще многообразнаа и многораз-личнаа потребованиа, имже несть числа». Но в мон-ре существовала строгая заповедь игумена: даже в случае самого крайнего оскудения хлеба и других продуктов питания «не исходити того ради из монастыря в весь некую или в село и не просити у мирян потребных телесных, но... ожидати милости от Бога» (Там же. С. 333).

Т. е. главное условие приема вклада-«приношения» — добровольность. Просьба о подаянии, а тем более требование вкладов и пожертвований были запрещены, хотя «многообразные и многоразличные» добровольные приношения не отвергались. Лаконично изложенная, здесь проявилась особенность русского аскетического идеала, впрочем постоянно нарушавшаяся в практике многих крупных мон-рей. Отражена и другая особенность, отличавшая русскую практику от западной: отказ от того типа монашеской жизни, который существовал в западных монашеских нищенствующих орденах, прежде всего францисканцев и доминиканцев, а именно регулярный сбор в миру милостыни-пропитания. Позже аналогичные статьи были включены в Стоглав.

Точная дата перехода обители к общежительству неизвестна. В Житии прп. Сергия, составленном Пахомием Сербом (события этого времени в более раннем Житии, написанном Епифанием Премудрым, не отражены), сказано, что переход был совершен по указанию и благословению К-польского Патриарха Фи-лофея Коккина, грамоту которого принесли в мон-рь «греки». Преподобный отправился с ней к митр. Алексию и, получив его благословение, ввел новый устав в мон-ре. Патриарх Филофей занимал Престол дважды: в 1353-1354 гг. и в 1364-1376 гг. К какой из этих дат может быть приурочена грамота? Роль митр. Алексия при введении общежительства несомненна. Ему были известны исихастские споры (см. Исихазм) 40-50-х гг. XIV в., которые велись в Византии и в которых вопрос о монашеском подвижничестве являлся центральным. Митр. Алексий был поставлен Патриархом Фи-лофеем в 1354 г., вскоре после знаменитого Собора 1351 г., которым православная Церковь подтвердила учение свт. Григория Паламы.

Едва ли правомерно полностью исключить возможность обсуждения Патриархом и главой одной из крупнейших митрополий практики русского монашеского подвижничества и относить начало введения общежи-тельства ко времени, на 10 лет отстоящему от пребывания митрополита в К-поле, т. е. к 1365 г., когда он основал в Москве общежительный Чудов мон-рь. Прп. Сергий был поставлен игуменом в то время, когда свт. Алексий находился в К-поле, и это обстоятельство служит ряду исследователей основанием для отнесения грамоты о введении общежи-тельства в Троицком мон-ре ко времени второго Патриаршества Фило-фея (в 50-х гг. прп. Сергий якобы не был еще известен ни митрополиту, ни Патриарху). Против этой датировки можно выдвинуть два аргумента. Во-первых, ко времени по-ставления в игумены подвижничество прп. Сергия продолжалось уже в течение одного или двух десятилетий; учитывая исключительность его личности и духовных дарований, можно с достаточной долей достоверности полагать, что слава о нем не могла не дойти до Москвы. Во всяком случае будущий митр.

Алексий еще до возведения в этот сан мог знать о прп. Сергии, т. к. проживал в московском Богоявленском мон-ре, в котором находился и брат прп. Сергия Стефан (они вместе пели на клиросе). Во-вторых, благословенная грамота Патриарха Филофея могла не содержать обозначения имени игумена, оставленного на усмотрение нового митрополита, но лишь давала благословение на введение общежительства в одном из русских мон-рей. Поэтому более вероятным представляется начало введения общежительства в Троице-Сергие-вом мон-ре в 50-х гг. XVI в., за которым последовало основание большого числа новых общежительных мон-рей.

Общежительство распространялось в пределах не только Московского и близлежащих удельных княжеств, но и в других землях. В Н. Новгороде кроме упомянутого общежительного мон-ря, созданного митр. Алексием, общежительным стал, по-видимому, Вознесенский Пе-черский мон-рь; введение в нем общежительства связано с деятельностью архиеп. Суздальского и Нижегородского Дионисия. Под его влиянием основан на общежительных началах жен. Зачатьевский мон-рь Василисой—Феодорой, вдовой Нижегородского кн. Андрея Константиновича. Дата его основания остается спорной. Однако распространение общежительных начал происходило не во всех епархиях. В новгородских пределах преобладание особножи-тельства еще в 20-х гг. XVI в. констатировал архиеп. Макарий. Монастырская колонизация этого времени развивалась в нескольких направлениях и была связана с внутренним освоением земель. Увеличение населения, как правило, сопровождалось ростом мон-рей, и появление новых мон-рей вызывало приток населения, т. е. процесс был двуединым. С кон. XIV в. активно осваивалась Вологодская земля, тесно связанная как с Поморьем (русским Севером), так и с центральной частью России — Замосков-ным краем. Вологодский у. был особым районом Центр. Поморья, районом ранней колонизации, приведшей к большой его заселенности.

Одним из первых подвижников, пришедших сюда, был прп. Димитрий Прилуцкий, ученик прп. Сергия Радонежского. Вначале он основал мон-рь близ г. Переславля-Залесско-го во имя свт. Николая Мирликий-ского (см. Переяславлъ-Залесский на болоте мон-рь свт. Николая), где под влиянием бесед с прп. Сергием ввел общежительный устав, неизвестный ранее на севере Руси. Вскоре он удалился из мон-ря и пришел на заселенные территории в 40 верстах к юго-востоку от Вологды, где основал Воскресенский мон-рь на берегу р. Великой, притоке р. Лежи, но из-за недовольства местных жителей удалился и основал новый мон-рь, Спасо-Прилуцкий (см. Димитриев Прилуцкий мон-рь), ближе к Вологде, в пяти верстах к северо-востоку от нее.

О связях Спасо-Каменного мон-ря на Кубенском оз. с округой сведения появляются лишь с XV в. Сведений о жизни мон-ря до XV в. не сохранилось, хотя предание связывает его основание с XIII в., когда бело-зерский кн. Глеб Василькович на острове Кубенского оз., в 5 верстах от устья р. Кубены, в 45 верстах к северу от Вологды, основал мон-рь и построил церковь и кельи. Об этом сообщает Сказание постриженика Спасо-Каменного мон-ря Паисия Ярославова, игум. Троице-Сергиева мон-ря в 1478-1482 гг. В 50-70-х гг. XV в. мон-рь приобрел общерусское значение, получал вклады, но это были пустоши, земли без поселений, сам мон-рь заботился об освоении и заселении этих земель. Монахи Спасо-Каменного мон-ря прп. Дионисий Глушицкий и прп. Александр Куштский основали ряд обителей в южной и восточной части Кубенского оз. (Святолуцкий, глушицкий Покровский, глушицкий Леонтиев, глушицкий Дионисиев, Александров Успенский на Куште, Липатов Пелылемский и др.). Эта часть Заозерья была наиболее заселенной. На юго-восток от Вологды, примерно в 60 верстах, прп. Сергием Нуромским был основан Спасо-Преображен-ский мон-рь на р. Нурме, притоке р. Обноры. Прп. Сергий Нуромский был учеником прп. Сергия Радонежского, к которому пришел с Афона, и «собеседником» другого ученика прп. Сергия — прп. Павла Обнорского, основавшего в 1414 г. мон-рь в честь Св. Троицы с общежительным уставом (АИ. Т. 1. № 357. С. 485).

Распространение пустынножительства и внедрение общежительных принципов сопровождались ростом монастырской земельной собственности и усилением экономической функции мон-ря в общественной жизни (не только в освоении территории, но и в организации производства, в кредитовании крестьян). В исследованиях отмечается, что мон-ри (прежде всего крупные) и архиерейские дома уже в XV в. добились экономического процветания, а в XVI — нач. XVII в. монастырское хозяйство отличалось большей устойчивостью, чем светское, оно было больше втянуто в товарно-денежные отношения, в мон-рях скапливались значительные суммы денег. Крупнейшие мон-ри того времени — Троице-Сергиев, Кирилло-Белозерский, Иосифо-Волоколам-ский, Соловецкий — играли ощутимую роль в общественном производстве, были сильными хозяйственными организмами и оказывали организующее влияние на хозяйственно-экономическую жизнь своей округи. В особенности это относится к Соловецкому мон-рю — центру хозяйственной жизни Поморья, имевшему к тому же и большое стратегическое значение. Он достиг расцвета при игум. Филиппе (Колычеве), когда велись строительные работы, был заведен железоделательный промысел, усовершенствовано водоснабжение, техника кирпичного, мукомольного производства, способы приготовления кваса, улучшалось питание монахов и т. д. Мон-рь имел не. только промысловое, торговое, стратегическое, но также и культурное значение, его библиотека была одной из самых крупных и значительных не только на русском Севере, но и во всей России.

Карташев отмечал богословский характер полемики двух направлений и то, что на Руси вопрос о «стяжании» (собственности) достиг «такой остроты и совестливой оценки с точки зрения спасительности и святости не в его бого-словско-теоретической постановке, а в морально-практическом переживании». Русская православная .,,.,-, ...,·,«, святость постигала и осмысливала «великую и вечную религиозную антиномию Бога и мира, Неба и земли, Духа и плоти». Прп. Иосиф не только защищал общежитель-ство, в тот период сопряженное во многих мон-рях с вотчиновладением, но и предпочитал его, не отрицая прямо пустыннического подвига, как не отрицала его церковная традиция и практика, опиравшаяся на примеры основоположника общежи-тельства Пахомия Великого и пустынножителя Антония Великого (Карташев. Т. 1. С. 451-457). Прп. Нил Сорский избрал средний, царский путь, основываясь на опыте и уставах палестинских лавр, прежде всего прп. Саввы Освященного, афонских и сербских скитов прп. Саввы Сербского.

Товар добавлен в корзину