Монастыри в 1918-1945 гг.

15 декабря 2014 г.

Стихийный захват церковных земель начался еще при Временном правительстве, когда на местах практически не было твердой власти и по существу царила анархия. О захватах крестьянами земель мон-рей и приходского духовенства говорилось на Поместном Соборе РПЦ, открывшемся 15.08.1917.

Принятый II съездом Советов 26.10.1917 Декрет о земле хотя и провозглашал национализацию всей земли, но не содержал прямых указаний о разделе монастырских земельных владений. По смыслу декрета земля предоставлялась тому, кто на ней трудится. След., если монастырская братия выражала желание обрабатывать землю личным трудом, то ей должен был предоставляться надел на общих со всеми гражданами основаниях. Декрет о земле, т. о., давал возможность мон-рям при определенных условиях заниматься сельским хозяйством на урезанных монастырских землях.

23.01.1918 был опубликован декрет СНК РСФСР «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Он ставил РПЦ в жесткие рамки запретов и ограничений: она теряла право юридического лица, лишалась всего имущества, движимого и недвижимого, и права владеть им. Отныне церкви и мон-ри могли лишь пользоваться «бесплатно» своим имуществом с разрешения местной или центральной власти. При этом полученное «в бесплатное пользование» имущество подлежало налогообложению как объект «частного предпринимательства». Во исполнение этого декрета у Церкви сразу же были отобраны 6 тыс. храмов и мон-рей как «особо ценные памятники» истории или архитектуры, подлежащие переходу под охрану гос-ва. Были закрыты и банковские счета религиозных организаций.

«Основной закон о социализации земли» от 19.02.1918, в котором говорилось, что «право пользования землей не может быть ограничено ни полом, ни вероисповеданием, ни национальностью, ни подданством» (Декреты советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 407), открывал возможность сохранять монастырские хозяйства путем преобразования их в сельскохозяйственные артели и коммуны. Опираясь на нормы этого декрета, мон-ри стали стихийно «самоорганизовываться» в трудовые артели, что было одобрено священноначалием. Первой была создана сельскохозяйственная артель в Николаевском Кожеезерском мон-ре в Архангельской губ. Артель имела свой устав. К марту 1921 г. из 400 действовавших тогда в 24 губерниях РСФСР мон-рей в 116 были созданы совхозы и подсобные хозяйства. Они находились на учете и в подчинении местных земельных отделов; управляли этими артелями не настоятели мон-рей, а назначенные «советские работники». Некоторые из артелей были приписаны к детским трудовым колониям и учебным заведениям, чтобы обеспечить их продуктами. Инструкция Наркомзе-маи Наркомюста от 30.10.1919пред-писывала местным властям строго отличать объединения хозяйственные от «религиозных организаций, имеющих богослужебные цели». Последние не подлежали регистрации в качестве хозяйственных объединении и не получали права на наделение землей. Устанавливалось, что членами трудовых артелей, коммун или товариществ не могут быть монахи и священнослужители как лица, лишенные избирательных прав. Это ограничение не распространялось на послушников и других лиц, не имевших монашеского звания.

Наступление на мон-ри началось в 1918 г., когда еще не было издано об этом специального закона, по инициативе местных властей, одобренной центральной властью. Протесты против закрытия мон-рей и насильственного выселения из них монахов пресекались в судебном порядке как акты сопротивления представителям власти. Массовый характер закрытие мон-рей приняло в 1919-1921 гг. в ходе национализации их имуществ.

Оно сопровождалось глумлением над мощами святых угодников, которые покоились преимущественно в мон-рях, а также репрессиями. 14.02.1919 было принято постановление коллегии Наркомата юстиции о публичном вскрытии мощей и передаче их в местные музеи, а 25.08.1920 последовал циркуляр Наркомата юстиции «О ликвидации мощей во всероссийском масштабе», однако эта святотатственная акция началась уже в 1918 г. К осени 1920 г. было совершено 63 публичных осквернения мощей. В 1922-1923 гг. были расстреляны 1962 монаха и 3447 монахинь. На 1.01.1922 было национализировано 722 мон-ря. «В общенародное достояние» перешло 827,5 тыс. дес. монастырской земли, 84 завода, 1816 доходных домов и гостиниц, 277 больниц и приютов, 436 молочных ферм, 603 скотных двора и конюшни, 311 пчелиных насек. В зданиях «национализированных» мон-рей было размещено 48 санаториев и домов отдыха, 168 детских колоний,97 школ и различных курсов, 287 «советских учреждений» (в большинстве тюрьмы), 188 военных учреждений, 349 больниц и лазаретов.

Роковым для мон-рей стал 1929 год — «год великого перелома», когда в связи с начавшейся «сплошной коллективизацией» крестьянских хозяйств (см. Коллективизация) резко усилились и гонения на РПЦ, санкционированные принятым 8.04.1929 постановлением ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях» (СУ. 1929. № 35). Развернулась разнузданная антирелигиозная кампания в прессе, в которой сообщалось, что якобы «обитатели» мон-рей ведут антисоветскую пропаганду среди крестьян, настраивая их против колхозов. Авторы статей требовали ликвидации монастырских коммун. Прокатилась новая волна закрытия и разрушения православных храмов и мон-рей. В 1929 г. в Москве подверглись разрушению национальные русские святыни — кремлевские Чудов и Вознесенский мон-ри, Сретенский, Никитский мон-ри, ликвидированы были кладбища Алексеевского, Андроникова, Данилова, Симонова и Новоспасского мон-рей. Надгробные памятники продавались оптом как строительный материал.

Летом 1932 г. Ленинградский исполком принял решение о сносе знаменитых северных мон-рей: Кирил-ло-Белозерского, Ферапонтова, Горицкого и Валдайского Иверского. Этому воспротивились Наркомпрос и районные власти, но решающую роль сыграло военное ведомство, рассматривавшее мон-ри в качестве укреплений на случай боевых действий.

Наибольший урон РПЦ понесла во время разгула репрессий 1937 г., когда погибло до 100 тыс. чел. приходского и монашествующего духовенства. Церковная организация была разгромлена, остававшиеся немногие мон-ри — ликвидированы. Последним мон-рем, просуществовавшим до сер. 1937 г., была небольшая мужская обитель в труднодоступном лесном месте Боровичско-го р-на Новгородской обл. (см. Боровичский мон-рь).

Важными очагами православной монастырской жизни являлись оказавшиеся после 1917 г. за рубежом русские мон-ри. С провозглашением в дек. 1917 г. независимости Финляндии крупный центр русского православия — Валаамский мон-рь оказался на ее территории. 30 нояб., после начала советско-финской войны, в результате которой граница была отодвинута с Карельского перешейка на запад, монахи Валаамского мон-ря были эвакуированы в глубь Финляндии. По окончании Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. здания мон-ря занял интернат для воинов-калек. Мон-рь был восстановлен в 1989 г. в составе С.-Петербургской епархии. Псково-Печерс-кий мон-рь оказался на территории Эстонии в 1920 г., ныне мон-рь находится на территории Псковской епархии. После гражданской войны за пределами России, в составе восстановленной Польши, оказались несколько русских православных мон-рей, в т. ч. и такой крупный центр православия, как Почаевская лавра. В состав СССР они были возвращены в 1939 г. В присоединенных в 1939-1940 гг. Прибалтийских республиках, в Зап. Белоруссии, на Зап. Украине и в Бессарабии насчитывалось несколько тысяч православных храмов и 46 мон-рей. Хотя существовали планы закрытия этих мон-рей, но Отечественная война помешала их реализации.

Во время войны на оккупированной территории стали стихийно возрождаться православные храмы и мон-ри. По данным М. В. Шкаровс-кого, было воссоздано ок. 40 мон-рей, среди них — Киево-Печерская лавра (Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. С. 183). В окт. 1942 г. ожила древняя святыня — Крыпецкий мон-рь под Псковом. В Острове к кон. сент. 1943 г. был возобновлен храм жен. Спасо-Ка-занского мон-ря, вокруг которого собрались ранее разогнанные сестры этой обители. В годы войны возникли и новые обители, в частности две (мужская и женская) в 40 км от Ленинграда, в р-не пос. Вырица.